Космоэнергетика у мамы и папы — инструмент развития личности ребенка

    КЭН (космоэнергетика, в дальнейшем) это набор вибраций соответствующих набору вибраций человеческого физического тела и всех тонких тел составляющих Душу человека. Поэтому спорить о том нужна ли настройка кэн человеческому существу я не вижу надобности ни с кем. Каждый имеет своё право иметь личные убеждения на этот и на многие другие счета.
    Данная статья не носит рекламного характера и не имеет цели кого-то убедить в принятии решения. Статья только определяет довольно узкие рамки использования кэн в процессе роста и воспитания ребенка.

    Конец лета в Карелии на берегу Онеги более чем непредсказуем по погоде, но даже если на небе ни облачка и Солнце в зените, земля отдаёт холодом августовской ночи, а из затенённого пространства тянет скорой осенью. Листья на берёзе уже местами пожелтели, а в траве появились волнушки и рыжики. Самое время собирать и солить на зиму эти роскошные дары леса.
    Я сидел на веранде избушки на краю малюсенького посёлочка садоводов и ремонтировал корзину, собираясь в лес по грибы. С утра пойти у меня не получилось, проверял сети на озере, носил воду и топил баню, стирал исподнее и готовил обед. К ночи собирались приехать гости.
    Меня за рукав кто-то потянул. Я обернулся. Два больших голубых глаза смотрели на меня из под панамы очень по деловому и совершенно серьёзно.
— Тебя моя бабушка зовет.
— Что случилось у вас?
— Братик заболел. Пойдём.
    Я отложил на простой дощатый пол крытой веранды корзину и инструмент, прикрыл дверь в дом, встал и пошёл вслед за девчушкой лет шести. Она шла быстро, не отвлекаясь и не оглядываясь, полностью веря в могущество просьбы бабушки. Домик, в который она меня привела, был совсем рядом, метрах в ста. Я прошёл в прихожую, меня встретила старая женщина, очень расстроенная и сильно стесняющаяся своего положения в котором она вынуждена просить чужого человека о помощи. Её дети были в городе на работе, а она одна со внуками на даче в 45 километрах по лесной дороге и автобус ходит один раз в день, он уже ушёл.
— Что случилось? Чем я могу вам помочь?
    Попытался я спросить как можно приветливей и спокойнее.
— Внучек заболел, температура 40, в город, в больницу надо.
    Среди рабочей недели, я и моя машина, в посёлке были единственным транспортом, способным хоть как-то доставить больного малыша, четырёх лет от роду, в больницу в город.
— Где больной?
— Вон там лежит, под одеялом.
    В комнате на старинной железной кровати с точёными никелированными шариками под толстенным ватным одеялом и правда кто-то шевелился.
— Ему вставать можно?
— Можно.
— Эй, больной. Вылезай из укрытия. Иди сюда. Посмотрю на тебя и поедем в город к доктору лечиться.
    Из-под одеяла выбрался маленький мальчуган, русый, как его старшая сестрёнка, и с пронзительно голубыми глазищами. Влез в тапки и, как был в трусиках и маечке, подошёл ко мне. Я сел на стул, поставил больного правым плечом к себе, потёр ладони одна о другую чтобы они были тёплыми и положил их на грудь и спину малыша. Энергией (урал — техника кэн — работающая на простудные заболевания) я наполнился ещё по дороге и во время разговора с бабушкой. Спокойно, без давления и рывков я пустил Силу кэн в больное тело мальчишки, за пару секунд он наполнился и мои руки оттолкнулись от него. Я поставил дуги на грудь, плечи и колени. Всё это было сделано мгновенно, создалось впечатление, что я просто потрогал наличие температуры руками.
— Залезай герой в свою берлогу и нос прячь подальше.
    Малыш юркнул под одеяло как маленькая зелёная ящерка под камень, только я успел заметить его хитрый взгляд перед тем как он скрылся. Мне стало всё понятно. Через пол часа он будет уже здоров.
— Я пойду заведу машину, прогрею её и приду за вами. Это минут через тридцать. Если он захочет кушать, вы ему дайте, пусть он поест.
— Хорошо.
    Я вернулся к себе, завёл машину, прогрел её, выпил кружку чая, убрал с веранды корзину и инструмент, закрыл домик и пошёл к больному. Прошло чуть больше получаса. Подходя, я услышал детские голоса, брат и сестрёнка о чём-то разговаривали. Я выглянул из-за угла их дома. Они сидели на крылечке и запускали котёнка.
— Ты чего не одет? Где бабушка?
— А мой братик уже выздоровел.
— И поэтому вы играете с котом.
    На крылечко из домика вышла женщина. Я не смотрел ей в глаза, не хотелось её беспокоить, я смотрел как малыши гладили котёнка.
— А он выздоровел.
— Очень хорошо. Тогда я пойду к себе. В лес собрался, рыжиков набрать.
    Грибов я насобирал, гости приехали и спали с дороги, я сидел на веранде и чистил рыжики. Солнце поднималось над лесом, и он весь пел птичьим звоном.
    Меня за рукав кто-то потянул. Я обернулся. Два больших голубых глаза смотрели на меня из-под панамы и ещё два пронзительно голубых смотрели очень по-деловому и совершенно серьёзно.
— Ты что мне вчера сделал?
— Да ничего. Просто нехорошо это когда малыши болеют.
— Я всё видел.
— Ну, коли ты всё видел, тогда что ты спрашиваешь меня?
— Я тоже всё видела.
— Да. Мы оба всё видели что ты сделал.
— У меня есть компот из персиков, целая банка и много блинов. Я их только что сам нажарил. Вы садитесь в кресло, будете есть и рассказывать, что вы видели.
    Малыши полезли в большое кресло, укрытое лохматой шкурой, а я принес из домика тарелку с блинами, две кружки компота и миску персиков из него. Молчание длилось дольше чем у Станиславского. Я чистил рыжики. Блины таяли. Пара тучных пожилых стрекоз стояли над грядкой с морковкой, переливаясь лазурью фюзеляжей в лучике Солнца, блеснувшего сквозь осиновые листья.
— Я видел ты стал большим как дом и ярким как Солнышко.
— Да. А потом лучи из рук прошли в него и он тоже стал как Солнышко.
— У меня ещё стали такие как рога вокруг из света.
— Да. Да. Ты уходил и весь светился.
— А у нас и сейчас в доме светло от тебя.
— Ты к нам ещё придёшь?
— Приходи.
— Вам блины понравились?
— Понравились.
— А компот вкусный?
— Почему ты сейчас не светишься как тогда?
— Ты выздоровел и моя помощь тебе не нужна больше.
— Я бабушке сказал, что ты меня вылечил светом из себя, а она меня не услышала, сказала, беги играй.
— Да. Наша бабушка и наша мама, и папа, они не знают, что так бывает и не верят, что так можно.
— Я вчера вон сколько грибов набрал у родника, тут совсем рядом.
    Дети поели, поблагодарили и убежали. Они больше не приходили ни разу, бабушка тоже не приходила. Но странное дело. Люди в этом садовом посёлке как-то странно стали со мной здороваться с тех самых событий, в лесу стали обходить стороной. Я и раньше не общался почти ни с кем, а сейчас увидел как дистанция отношений стала ещё больше. Но лето закончилось быстро. Школа собрала всех в город. Дожди сделали дорогу непроходимой. Посёлок опустел. Остался я один и две бабушки-соседки на другом конце посёлка. Автобус перестал ходить до морозов. Мы стали Робинзонами, хотя до ближайшего такого же посёлка, куда автобус ходил, было не так и далеко, всего километров пять по берегу Онеги, по тропинке. Я каждое утро проверял на лодочке сети, в основном попадались налимы и окуни. Штормило не сильно в этом году, я справлялся в одиночку. Днём колол дрова и складывал в сарай у бани. Вечером, когда темнело, писал книгу и занимался своими практиками. В дверь постучали и в дом вошли бабушки-соседки.
— Мы без приглашения. Можно к вам на огонёк?
— Заходите. У меня камин как-раз горит. Присаживайтесь. Я вам чай приготовлю с вареньем из смородины.
— А мы к вам по делу. Не просто так вас беспокоим.
— Вот пейте чай и рассказывайте, что вас привело в такую темень, что за дело такое неотложное и важное.
— Мы спросить про того мальчика, что вы излечили светом из рук, как они с сестрой рассказывали.
— Да. Нам это очень надо знать.
— Малыши, наверное, что-то придумали. Они и ко мне тоже приходили и спрашивали. Что я такое сделал с больным? Так я их блинами накормил и они убежали.
    Мы долго сидели у огня и болтали о всяком, о разном. Я проводил соседок до их домика. Они пожелали мне спокойной ночи. Утром ударил мороз. Влага осела инеем на всём, сделав мир хрустальной сказкой. Я вышел в Онегу с первыми лучами Солнца. Поднял сети и якоря, сложил их в лодку. Сезон рыбалки у меня закончился. Нехорошо оставлять сети под лёд, рыбы много погибнет по халатности. К обеду я вышел из сарая, где развешивал рыболовные снасти и убирал всё по места. Мимо домика на лесную дорогу проехал медицинский уазик, он уходил из посёлка в город, а я даже не видел как приехал и следов не заметил на дороге, я прошёл с озера другим путём. Что-то случилось пока меня не было. Я прикрыл сарай и пошёл к соседкам. Следы вели к ним. Постучал. Вошёл.
— Доброго дня. Это я. Вы дома?
— Вот Клавочке моей плохо стало. Я позвонила. Приезжали. Укол сделали и уехали. Зачем приезжали?
    Клавдия Николаевна лежала на кровати бледная с прикрытыми глазами. Я взял со стола ампулы пустые. Анальгин. Димедрол.
— Клавдия Николаевна. Вы меня слышите?
    Её лицо, вернее только правая его сторона, исказилось гримасой боли и я услышал её малопонятную речь. Инсульт. Промелькнуло в голове. Приехали, посмотрели, решили что могут не довести, укололи снотворное с обезболивающим, чтобы ушла спокойно во сне, вот только ампулы оставили, это по привычке безнаказанности. Я присел рядом на край кровати и стал рукой проверять состояние соседки. Обширный левосторонний инсульт. До утра точно не дотянет. Только уснет и всё.
— Клавдия Николаевна. У тебя инсульт. Ты не спи. Я тебя вытяну. Мы с тобой на лыжах будем этой зимой по Онеге бегать. Только не спи.
(шаон, фарун, зевс, фираст) Вдохнул спиной, кинул по позвоночнику, энергия пошла по рукам, пробил первые суставы на ногах больной женщины … и так всю левую сторону, затем наполнил (ниналис, ф.б., краон, зевс) дуги, кокон, опять вдох спиной и опять движение энергии по телу больной … так практически до утра … женщина проваливалась в сон, я её доставал от туда и опять энергия по телу … пять дней по три раза в день и всю ночь я работал и дежурил у её кровать, её подружка ухаживала за Клавой не смыкая глаз.
— Доброе утро. Я вам чай сварила. Конвойный. Как вы любите, Миша.
    Открыл глаза. Я задремал у кровати больной соседки. Передо мной, с кружкой в руке, дымящейся кипятком чифиря, стояла Клавдия Николаевна. Одетая. Умытая. Причёсанная.
— Как вы себя чувствуете?
— Хорошо.
— Вы давно встали?
— Больше часу уже как.
— Я смотрю прибрались, косу заплели. Сами?
— Сама.
— Пальцы слушаются?
— Еще не совсем, но я справилась.
    Мы всю зиму гуляли втроём. Много рассказывали из прошлого. Соседки и сейчас наверно гуляют на берегу Онеги, давно там не был. А врачи не поверили, что Клавдия Николаевна выжила, приезжали проверить. Бабушки никому не рассказывали, что произошло. Смысла нет. Никто не поверит.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Источник: babyrent.lviv.ua/