Весь мир — только я.


У меня зазвонил телефон.
— Кто говорит?
— Я, понимаете, от Розы, из Одессы, она мне дала ваш номер, мой сын убил моего внука.
— Насовсем?
— Нет. Слава всем Богам, мальчик жив.
— Сильно напуган?
— Сильно, но мне кажется, что я сильнее.
— Лечить кого будем?
— А кого дешевле?
— А кого надо?
— Всех надо, што вы спрашиваете?
— Скажите, а что Роза, всё так же хороша собой? Так же много ухажёров?
— Та што там много, вся Отесса за неё сохнет.
— Значит так и не выбрала.
— Она сказала што или вы, или в фонтан головой.
— Давайте начнём лечить вас.
— Сколько будет стоить?
— Так я щас не за деньги, я за то што вы делали весной.
— За какую весну разговор?
— Так за ту, когда вашему додику было один год.
— А откуда вы знаете што его Додик зовут?
— Так у вас в Отессе Миша Япончик, Изя Маёрчик и ваш Додик, больше за бандитов и не слыхали.
— Ту весну я вслед капитана глядела.
— И што выглядела?
— И ни што. Бросил он меня.
— А ваш муж? Он как смотрел на ваш роман?
— Мой муж не смотрел, он работал, жену надо содержать.
— А Додик как смотрел?
— Кто? Додик? Доктор, што вы говорите? Додик был дитя неразумное.
— Вот тут вы не правы. Кстати я не знаю как мне к вам можно учтиво обращаться.
— Если учтиво, доктор, зовите Клавдия Никодимовна. И давайте работать, а то мы всё разговариваем и разговариваем.
— Мадам. Мы с вами работаем уже час и я скажу что есть результаты.
— Да?
— Однозначно мадам. Так мы за Додика. Психика ребёнка складывается в раннем детстве. Особо серьёзными психотравмами является измена матери.
— Шо вы этим пытаетесь сказать?
— Я. Ничего. Кроме того што Додик счёл свою жизнь бессмысленной и она у него не удалась.
— О тож доктор, я и говорю што не удалась. Первое сотрясение мозга он получил в три года. Вывалился из детской колясочки.
— Вы его до трёх лет и грудью кормили?
— Что вы.
— Тогда мне не понятна причина нахождения мальчика трёх лет в детской колясочке.
— Я тогда встречалась с одним жокеем, Додик лежал тихо в колясочке.
— Вы начали кричать, он выглянул и упал.
— А что по вашему, я должна была молчать?
— Нет. Оргазм это святое.
— Вы как всегда.
— Ну что вы. Как можно. Я только о внимании к ребёнку.
— А потом пошло-поехало.
— Хотите сказать что вам понравилось?
— Нет. Додик начал получать по голове.
— И как часто?
— Да регулярно и начал.
— Хорошо. Я всё понял. Што вы хотите за сына и што за внука?
— Так хочу чтобы всё было хорошо.
— Это понятно. Делать что прикажете.
— Знаете доктор. Вы сами решите. Мне не говорите. Я как-будто не знаю.
— Я понял мадам. Работаю бесплатно.
— Ну что вы сразу все за деньги?
— Успокойтесь и не делайте сцену. Передавайте Розе привет и живите спокойно. Я всё исправлю.
Мы считаем что наши дети маленькие и они ничего не понимают. Это совсем не так. Память человека устроена таким образом что из неё можно поднять информацию, не имеющую ничего общего к проживаемой жизни. Ко взрослому возрасту память заполняют так называемой «кинопамятью», всяким хламом эротики, порнографии, насилия и т.д., сквозь этот хлам человек и смотрит на мир глазами ребенка, участника тех событий, в которые его обмакнули, думая что он маленький и ничего не понимает. Только понимая это, мы в состоянии осознать что живём в «мире Теней», тех, кто готовы на всё, не осознавая совершаемое, просто копируя увиденное по телевизору.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *